Время течёт медленно, словно густой мёд, и снится всё тот же сон. Каждую ночь закрываешь глаза и погружаешься в дымку воспоминаний.

Улетаешь за тысячи миль и паришь в воздухе, словно пушинка, словно маленький парашютик от последнего осеннего одуванчика. Мимо тебя плывут звёзды, а ты раскинешь руки и отдаёшь себя на волю ветру. И мысли вызывают лёгкую улыбку на губах. Вокруг темно и прохладно, по коже бегут мурашки, в ушах звенит музыка от капающей росы с травы, шевелимой неуловимым дуновением.

Потом ветер осторожно опускает всё ниже и ниже, на незнакомую планету. Вокруг стоит звенящая тишина, ноги мягко касаются тёплой земли, сначала прикосновение пальцев, а потом и вся ступня, и по телу словно пробегает разряд тока. Колени слегка подгибаются, чуть было не потеряв равновесие, но потом вдыхаешь полной грудью прохладный воздух. Он щекочет нос, и с трудом сдерживаешь порыв чихнуть, боясь нарушить покой этого места. Знаешь, что если потревожить его, то из травы под ногами тут же вырвутся ввысь чёрные птицы, сейчас спящие, и с громкими скрипучими криками в безумном вихре отнесут тебя обратно…

Сердце замирает, когда еле слышно ступаешь по бесконечному полю. Уши превращаются в огромные локаторы, как у летучей мыши, в напряжении вслушиваясь в пространство вселенной вокруг, а тишина давит своей тяжестью со всех сторон. Идёшь всё дальше и дальше, в ожидании чего-то, что должно произойти. Одно поле тянется до горизонта, и больше ничего вокруг… Надеешься встретить по пути большое и старое дерево, которое сможет дать ответы на все вопросы, роящиеся в голове. Словно оно должно быть здесь, где-то неподалёку. Знаешь и чувствуешь, что должно быть дерево. И ленточка, повязанная на одну из его ветвей, которая трепещется на ветру. Глазами смотришь по сторонам и ищешь-ищешь… Нос втягивает в себя запахи, но вокруг одна трава, земля и звёзды. Все чувства натянуты, словно струны у скрипки, кажется, вот-вот переломится основание, если так и не найдёшь… Руки шарят впереди, словно у обезумевшего лунатика, и тянет, тянет вперёд.

Останавливаешься и внюхиваешься, вслушиваешься, всматриваешься… жадно впитываешь в себя всю атмосферу. А потом становишься на колени, ложишься животом к земле. Она готова принять тебя, открыть для тебя свои объятья, убаюкать в тёплой перине из киселя и хлеба, но ещё не время. Вдыхаешь запах сырой, свежей земли, прикасаешься щекой, ладони аккуратно ложатся, боясь потревожить вековой сон, прикасаешься грудью, в которой колотится сердце, будто часы с тугим заводом. Когда-нибудь он ослабеет, часы остановятся, и тогда уже больше не встанешь с этого поля, погрузившись в могилу вечности. Стук из груди переходит в землю, отдаётся гулким эхом внутри всей планеты. Дрожь пробегает по полю на многие километры вокруг. Бум… бум… бум… Волны уносятся вдаль, и их слышно ушами, и они ощущаются ладонями.

Переворачиваешься на спину и видишь бесконечный чёрный берег и алмазные россыпи на нём. Лежишь и думаешь о том, что обязательно найдёшь то дерево, и развяжешь ту ленту, и прочитаешь то, что оставлено на ней для того, кто найдёт, кто, в конце концов, дойдёт через несчётное количество лет. Для путешественника, который прилетит на эту тихую и безумную планету с вечными вопросами, и который будет искать мудрость в ответах на маленькой ленте, трепыхающейся на ветру.

Каждый день тот же сон. Та же планета. То же поле бесконечного клевера… Где-то, наверняка, есть один с четырьмя листочками, но только один. Никогда здесь не встаёт солнце, всегда ночь, всегда неизведанность. И всегда идёшь, идёшь, идёшь навстречу самому себе. Солнце спряталось за тем деревом и оно обязательно озарит всё вокруг, когда придёшь и разбудишь его, но пока оно спит в ожидании.

И будет радуга, когда откроешь глаза.